Уилхуф Таркин
Когда евреи справляли Хануку, я молчал, потому что не был евреем. Когда католики под Рождество шли в церковь, я это игнорировал, поскольку не был католиком. Когда негры праздновали Кванзу, я опять ничего не сказал. Когда же за мной пришли русские и потащили меня справлять свой бессмысленный и беспощадный Новый Год, к этому времени не осталось никого, кто мог бы вступиться за меня, - все лежали пьяные в стельку.